Текст проповеди:
Мир вам, братья и сестры. Я всех приветствую любовью нашего Господа Иисуса Христа.
Сегодня мне хотелось продолжить некую тему, о которой мы с вами рассуждали, рассуждали о Боге, рассуждали о том, каков Бог, каковы новозаветные определения Бога. И мы с вами пришли к выводу о том, что у Бога пять таких новозаветных определений: что Бог это Слово, Бог это свет, Бог это Дух, Бог это любовь и Бог это огонь поядающий. Я хочу напомнить это потому, что многие люди всегда считают, что Бог это только любовь, и говорят: «Бог нас любит всех без исключения, и все мы будем в небе. И как же любящий Бог будет смотреть на то, как будут мучиться в озере огненном грешники?» Нет, Бог это любовь, но Бог это не только любовь. Бог это ещё и огонь, Бог и свет, который просвещает всякую тьму. И вот о таком Боге мы с вами читали и размышляли.
А сегодня мне хотелось с вами пообщаться, побеседовать на такую тему, как приблизиться этому Богу, Который и свет, и Слово, и любовь, и огонь поядающий, и Дух. И вот из этих пяти составляющих, о которых нам говорит Священное Писание, Господь хочет, чтобы мы поняли это и нашли бы возможность соприкосновения с таким Богом.
Люди хотели, да и сегодня хотят. Некоторые говорят: «Покажи нам Бога. Если Бога увидим, мы бы тогда уверовали». «Бога никто никогда не видел». Если бы Бога можно было увидеть, Он бы не был Богом. Тогда Он был бы просто материальным существом. Бог это Дух, Бог это огонь, Бог это любовь, Бог это свет, Бог это Слово. Как такого Бога можно увидеть, как Его можно изобразить? Это невозможно. И поэтому Бог невидим для каждого из нас, но Бог открывается нам через Священное Писание, через Слово.
И вот Бог так определил, чтобы люди поклонялись Ему и поклонялись в духе и истине. Если мы посмотрим на Ветхий Завет, то там уже Бог с начальных страниц Библии уже показал, каким должно быть место поклонения Богу. И я прочту этот текст. Это книга Исход, вторая книга Моисеева, Исход, глава двадцать пять, стих восьмой: «И устроят они Мне святилище, и буду обитать посреди них». Бог говорит Моисею: «Они» — это кто? Это люди, это дети Божьи — «устроят Мне святилище, и Я буду обитать среди них».
Что же это за святилище, братья и сестры? Оно многопланово. Мы сегодня, может быть, только начнём немножко об одном порассуждаем с вами — о видимом святилище, которое было, когда Бог повелел поставить скинию. «Они построят, устроят». Мы должны устроить из себя дом духовный — это уже, так сказать, новозаветный такой порядок. А как это было в Ветхом Завете? В Ветхом Завете Бог повелел Моисею поставить скинию. Но где поставить? Народ был в рабстве, народ был в Египте. Вот Египет — это образ мира, это образ греха и вообще всего грешного, так учит нас Священное Писание. И вот Бог рукой сильною, мышцею простёртою вывел народ из Египта в пустыню. И вот там, в пустыне, Он говорит: «А теперь вы Мне сделаете здесь святилище». О чём это говорит? Это говорит о том, что всякая душа, которая хочет поклониться Богу, она должна выйти из мира, отделиться полностью. Нас не зря называют отделёнными братьями. Только от чего мы должны быть отделены? От греха, от греховного мира, от его привычек, от его обычаев, от его праздников, от его всего, что может служить, можно сказать, противление Богу. От всего этого нужно отделиться. И тогда Бог говорит: в пустыню Я тебя уведу. Туда, в пустыне, повелел Бог поставить скинию. И Бог определил её размеры, Бог определил и качество материала, из которого должна быть устроена скиния. Это очень интересно.
Но как человеку грешнику прийти в святилище? Как попасть туда грешному человеку, для того чтобы там Бог не поразил человека, для того чтобы Бог оказал ему милость, руку протянул? Что для этого надо было сделать? А дверь спасения, дверь в райский сад была закрыта. Вы помните? Да, когда человек согрешил, Бог из рая изгнал и рай закрыл. Там Он поставил ангела с мечом огненным, таким обоюдоострым, для того чтобы никто туда уже не зашёл. Эта дверь была закрыта навсегда, навсегда. И люди понимали, что всё теперь уже. Они жили как могли, как хотели, и так далее. Но Бог человеколюбивый Бог показал, что да, есть ещё возможность для спасения, и она есть.
И поэтому, когда Моисею велели... Из полотен они назывались завесами. Но, знаете, слово «завеса» мы иногда, русские люди, воспринимаем как занавеска, которая там на окне, такая, ветер может шевелить и так далее. Завесы были прочные. Они были не такие. Они были на крючьях, это во-первых. Потом, завесы были... Вот если кто бывал в Израиле, там есть музей, и музей... Рассказывают служители: «Святое святых». Она была толщиной в пятнадцать сантиметров. Представляете, какая завеса? Какая толщина! Её поколебать ничто не могло. Да, она была мощная, она была прочной, и она... символизировала о том, что туда просто так войти нельзя.
И эти завесы были четырёхцветные на воротах. Первый цвет, который видел грешник, — это был цвет голубой. Голубой цвет — это цвет неба. Это цвет небесной сферы, это цвет чистоты. И вот он подходил и увидел, что он грешник, а здесь голубой цвет, цвет неба. Как же мне подойти? Дальше он смотрит: после этого цвета идёт цвет пурпуровый, цвет красный. Этот красный цвет говорил о том, что это царственное место. То есть там Бог, Который Царь всей земли, неба и земли, всего сущего. И вот и грешник смотрит: и как подойти к Царю? Красный цвет, такой... Дальше идёт цвет червлёный, червлёный цвет, тёмно-красный. Это символизирует кровь, кровь, кровь нашего Господа Христа, Иисуса. Вообще, в скинии там всё — Христос везде: это и дверь, это и завесы, это и священники, и жертвенник. Мы об этом будем говорить дальше немножко, братья, сестры. Но важная истина состоит в чём? Что ещё... цвет этих ворот, последнее полотно, это был белый цвет. Белый цвет означал святость, святость абсолютную, с которой пришёл туда Бог в эту скинию. И вот грешник стоял и думал, как же ему пройти? А пройти нельзя было, пройти было нельзя никак. Только дверь. И дверь была только одна. Ворота одни, больше не было нигде. Всё было закрыто абсолютно. Вот только можно войти только через эти ворота и больше никак. И вот туда вход должен был быть... быть вместе с жертвенным животным. Как освободиться человека от греха, и Бог образно это показал. Нужно было привести агнца, ягнёнка. И вот идёт грешник и ведёт ягнёнка туда. Вводит его и... подводит к жертвеннику.
Жертвенник был устроен... тоже об этом можно сказать: он был деревянный, засыпан землёй и покрыт медью. Из меди. Медь означала правосудие. Вот он приходит, грешник, к правосудию. Он грешник, а Бог святой. Как Бог может принять грешника? Только через кровь. И тогда этого ягнёнка привязывали к рогам жертвенника. Вяжите, берите жертву, ведите и ложите к рогам жертвенника, — Священное Писание. И в это время следовал удар. Удар. И ягнёнок умирал, проливалась кровь, проливалась кровь. Она выливалась к подножию жертвенника, и человек понимал, что только таким путём он может прийти к Богу, только через кровь. И дальше священник... эту жертву левиты снимали, кожу, и священник возлагал эту жертву на жертвенник. Жертвенник постоянно горел, там всегда горел огонь. Так Бог повелел, что огонь не угасает. То есть никогда не было времени, днём и ночью, чтобы не сжигать жертву за грех. И вот эта жертва сгорала. И что получалось? Бог получал удовлетворение. Он был удовлетворён тем, что грешник не пришёл с пустыми руками, а принёс... этого агнца для того, чтобы была пролита кровь. И только через пролитие крови грешник получал прощение. Бог получал удовлетворение, а грешник получал удостоверение, что он прощён. И теперь он может идти и радоваться, он может идти ликовать. А куда грех делся? А грех вот там был возложен на этого агнца, который пролил кровь для того, чтобы получить спасение. И так каждый раз и за каждый грех, и каждый человек должен был это совершать. Как только грех узнан, он берёт из стада своего непорочного — надо брать абсолютно, нельзя брать как хромого, слепого... какая разница? Сгорит. «Нет, хорошего оставить для хозяйства, а вот такого похуже бы принести». Туда Богу не самое лучшее, первородное? Самое, что ни на есть прекрасное, должно было прийти и лечь на этот жертвенник. Это был образ нашего Господа Иисуса Христа. Там все образы.
И вот после этого рядом с жертвенником стоял умывальник, медный умывальник, который... потом Соломон сделал из него... вместо него сделал уже медное море. Это не кран был, под проточной водой, где так руки помыл? Просто нет. Туда нужно было погружаться, нужно было погружаться. И когда священник приходил на священнодействие, первый раз и единственный раз его омывали в медном море или в умывальнике медном с головы полностью. Это было единократное омовение. Оно было один раз и навсегда. Это посвящение нашему Господу, это наше покаяние, можно сказать, которое мы перед Богом совершаем, и Бог прощает, Бог очищает, Бог омывает. А как же дальше быть, если оно единократное? Оно навсегда. Да, оно навсегда. Но мы же ходим по этой земле. И священник тоже, да, и руками он что-то берёт тоже, да. Значит, для этого нужно было ежедневно очищение проходить: руки мыть и ноги мыть в этом медном море. Это было ежедневно, каждый день, в обязанность входило, это нужно было делать обязательно. Это символ нашего очищения и нашего освящения. Бог единократно принёс Себя в жертву для того, чтобы нам получить спасение, для того чтобы нас избавить от грехов наших, а потом ежедневно, всегда мы молимся, мы приходим к Богу, исповедоваться нужно для того, чтобы Бог мог видеть наше состояние, что мы не просто вот приходим к Богу на всякий случай, мы приходим к Нему за прощением здесь, на этой земле.
И вот грешник, когда вошёл, когда... он сделал первый шаг, он видит внутри двор, а двор был из белого полотна. Снаружи скиния была из бараньих кож, синих, ничего не видно, причём высокий такой. Ну, сколько? Десять локтей высоты, может быть. Ну, локоть — это полметра, наверное, да, и может, чуть меньше. Я не могу точно привести размеры, но представление мы будем иметь. И вдруг он входит и вокруг — белым-бело, белоснежной кругом тканью полностью весь двор выстлан, стены, стены этого двора. И он сразу понимает, куда он попал. Он попал... место, где обитает Бог, чистота. Белое — это праведность. И вот к этой праведности пройти надо только через жертву. Другого пути абсолютно нет и не может быть.
Дальше, братья и сестры. Дальше, если пройти дальше в эту скинию... Да, там уже белого ничего нет, там всё золотое. Если во дворе был свет дневной, и это было, ну, прекрасно... Там, кстати, надо заметить, что вот эта ткань была... она называлась виссон. Виссон — это хлопковая ткань, но это настолько удивительная выработка этого хлопка, он ценился на вес золота, может быть, даже дороже. Виссоновая ткань... поэтому не случайно церковь символизирует нам Священное Писание, что она, невеста, одета в виссон весно-белоснежный. Это прекрасная ткань, которая символизирует и говорит нам о праведности, о чистоте, о святости, что вот таким надо быть, так надо пройти по жизни, чтобы этот виссон остался чистым. Для этого и нужно очищение, для этого нужно освящение. Это другая немножко тема, но это жизнь наша христианская.
И вот если дальше проходит священник уже дальше туда... дальше было никому в то время, только для священника. Он ходит в скинию эту, и там мы можем увидеть... свет уже не дневной, там лампады горели. И был золотой светильник, и был золотой жертвенник, и были золотые столы для хлебного приношения. И там стояли эти подносы возле столов. Грешник мог только, может быть, издали наблюдать, а священники брали эти хлебы, и это была их пища. Пища, которую, так сказать, возлагали... эти хлебы заменялись ежедневно, каждый раз, тёплыми снимались для того, чтобы это была пища священника. Это символизировало участие наше... заповеди нашего Господа Христа Иисуса: «Это тело Моё ломимое» — вот таким образом показал из этих хлебов предложения. Дальше следующий вход было «Святое святых». Туда никто не мог заходить, только первосвященник один раз в год, два раза не мог, смерть могла настигнуть. Бог являлся. И там был ковчег откровения. А что в ковчеге было? Давайте вспомним: там были скрижали завета, там был жезл Ааронов расцветший, и был сосуд с манной. То есть то, чем питал Господь народ Свой в пустыне. Это мы можем сказать — Слово Божие, это вот то, чем мы должны питаться, должны жить, на что должны ориентироваться.
Итак, выводы отсюда, братья и сестры. Скиния не может быть в Египте. Надо от мира отделиться, от этого греховного всего. Это первое, что сделать надо. Нельзя было принести туда привычки египетские, хотя мы видим в народе... это было, настолько привыкли к этим острым блюдам, они говорили: «Нам здесь не достаёт лука, недостаёт чеснока, мы хотим дыни, хотим огурцы, мы хотим... мы этого хотим, того... нам надоела эта негодная пища». Вот так люди отзывались о манне небесной. Хлеб... мы себе не представляем, что это был за хлеб, у которого отходов не было. Это был хлеб, который полностью усваивался организмом. Это была пища, которая содержала все витамины, которые есть, и даже которых нет — таблицы Менделеева, всё абсолютно было. И человек: «Это негодная пища, она опротивела». Опротивела истина. А что захотелось? Захотелось мирского, того, что в мире, в Египте. «Там мы кушаем огурцы там и так далее». Сегодня это пища, так сказать... А это же образ! Это всё то, что люди лишились в Египте? «Нам в Египте было хорошо, мы сидели у котлов с мясом, а здесь вот негодная пища». Братья и сестры, это истинная пища и истинное питьё, которое сегодня располагает, которым церковь нашего Господа Христа Иисуса... которой Он принёс Слово, потому что Бог есть Слово, это и есть пища наша. Это и есть то, чем мы должны жить, чем мы должны существовать, как мы должны поступать, дорогие друзья. Это очень и очень важно.
И нельзя было уже одевать эту одежду, которую носили в Египте. И нельзя было... Моисею... Бог сказал: «Сними обувь твою». Помните? Бог явился ему из горящего куста. И Моисей приходит в этих сапогах египетских, а Бог ему: «Сними, ибо здесь место, на котором ты стоишь, земля святая». Если мы поняли, просели, и куда мы пришли, и зачем мы пришли... если мы будем переводить на рельсы Нового Завета, абсолютно мы тоже поймём, что дом Божий — это... храм, который внутри нас. Это, во-первых, есть дом молитвы, куда мы приходим для поклонения Богу. Мы тоже должны понимать и с почтением относиться к этому месту тоже, братья и сестры. Мы должны смотреть на себя и на свою внешность тоже обращать внимание. Зачем мы пришли? В каком виде мы сюда пришли? Нельзя было приходить ни в чём египетском. Бог этого не принимал, и человек становился виновным перед Богом, и вина была очень такая серьёзная...
Все эти признаки, которые мы с вами рассмотрели, — это свидетельство о нашем Господе Иисусе Христе. Сама скиния — это Христос. Ворота, в которые входят, дверь — это Христос. И других путей нет. Есть люди, которые хотят своей праведностью постепенно стать лучше: «Вот сегодня меньше буду алкоголя употреблять, завтра меньше буду табачных изделий, послезавтра чего-то ещё откажусь, и так постепенно я стану хорошим, лучше, лучше и лучше. И вот тогда я приду к Богу, тогда Бог меня примет». Не примет, братья и сестры. Бог грешника принимает вот как есть, таким, как есть. Приди, и Бог тебя сделает чистым. Только Он может очистить через Его кровь, пролитую на Голгофе. Есть только один путь, это дверь, которая является наш Господь Иисус Христос. Иного пути просто нет. Если кто-то ищет... Знаете, есть много философов сегодня религиозных, которые говорят: «Ну, вы знаете, небо — да, это как гора большая, а туда много тропинок. Можно и по одной идти, по другой войти, и в конце концов мы сойдёмся. Все религии, все, допустим, люди приличные, морально устойчивые и так далее, и там мы будем все вместе, будет всё хорошо, всё будет правильно». Не будет, братья и сестры. Есть только один путь, есть только одна стезя, путь, который называется узким путём, который ведёт в жизнь вечную. И другого ничего нет. Всё остальное — это брак, всё остальное — бездна, всё остальное погибнет, всё остальное сгорит и будет уничтожено огнём вечным. И только спасённые, те, которые пройдут этим узким путём, попадут в это вечное царство, где Господь обитает, где Дух Святой, где Сын Божий, наш Господь Иисус Христос, и где будут все искупленные, возлюбленные Господом.
Как перевести сегодня все эти образы на наше своё понимание? Здесь очень много образов. У нас времени уже нет, чтобы всё это нам внимательно изучить, но просто мы... давайте так: сердце человека — это храм, где живёт Бог. Это не внутреннее сердце, которое гоняет кровь нашу, это... орган нашего тела, есть внутреннее сердце. Это дух, который живёт в нас, дорогие друзья. И мы должны хранить, должны беречь своё состояние, чтобы нам не оскверняться от этого египетского ничего, чтобы эти привычки мирские, чтобы эти их речи мирские, чтобы всё это не входило в наш разум. Да, мы живём с этим миром, нам никуда от этого не деться. Но, как написано, что можно много видеть и ничего не замечать. Можно пройти и не заметить, а можно впитать это в себя. И потом это, так сказать, потом транслировать сколько угодно. Нет, дорогие друзья, давайте так: Бог есть. Если Бог это любовь, Он нас любит. Если Бог это Дух, Он Духом Святым живёт в нас. Если Бог это огонь, Он будет зажигать всякую неправду. Это, может быть, будет болезненно, может быть, неприятно, будет от этого надо отказаться. Это так, дорогие друзья. Если наш Господь поистине хочет нас сделать другими, Он это сделает. И пусть Ему будет за это слава, Ему честь, будет Ему поклонение будет.
И я хочу закончить, братья и сестры, одним стихом, двумя, наверное, стихами из Послания Иуды. Послание Иуды, два стиха, там одна глава, двадцать четвёртый стих и двадцать пятый. «Могущему же соблюсти вас от падения и поставить пред славою Своею непорочными в радости, единому премудрому Богу, Спасителю нашему через Иисуса Христа, Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков и ныне и во все веки. Аминь».
Помолимся.
Проповеди с переводом на русский жестовый язык.
Переводчик русского жестового языка: Харламенков Алексей Евгеньевич.